Александр Соловьев о Василие Цаголове

Живопись Василия Цаголова при всей своей правдоподобности, - это визуальные рассказы-небыли. Сохраняя внешние родовые признаки картины, сюжеты Цаголова не плодят традиционного-метафизического-картинного пространства: оставленные то здесь, то там нетронутые куски поверхности белого холста играют роль «следов разорванности» этого пространства. С другой стороны, белый холст можно воспринимать здесь и как особый «внутренний свет» картины.
В качестве свежего содержания художник предлагает всевозможные проявления коллективной и приватной патологии бульварного толка. Но его цель — не критика общества, а попытка высветить культового отрицательного «героя», с его специфической «хореографией» преступных действий или развлечений. Или же переложить на живописный язык гипертрофированную религиозность, усугубленные эсхатологические настроения, идею существования внеземных цивилизаций, всяких там летающих тарелок, инопланетян... Художнику удается сплести все это в ироничный, увлекательный симбиоз, который вполне поддается обозначению в качестве «паранормального реализма».
Последние картины автора, со всем своим масскультным набором еще больше инициированы виртуальными, медийными импульсами. Художник как бы пишет не «эту», но «другую» картину. Подобное свойство всё чаще определяют как «интермедиальность». Иллюстрирование информационной реальности, создание её чуть ли не мультипликационной версии как раз и предполагает «перевод её на кальку», а возникающее удвоение, инаковость, позволяет острее почувствовать нелепость доверия к ней.

Нет сообщений