НЕВЕРОЯТНЫЕ ПОЛЕТЫ С ПОМОЩЬЮ МЕТАЛЛИЧЕСКОЙ ДОСКИ

Язык офортов Рубанского лаконичный» негромкий, камерный, внутренний ритм работ - от замедленно-плывущего движения аквариумной рыбки -до стремительности брошеного камня. Каждая работа создавалась непросто. Много травлений неподатливого металла. Это легко угадать. Много пробных оттисков. Но в результате - рождение лёгкого, полупрозрачного мира мифических персонажей с их странными взаимоотношениями и беззвучными диалогами Они живут вместе с нами, бродят где-то рядом лабиринтами бытия и увидеь их поможет только Око Художника.
Культура вообще, и графическое искусство, в частности, настолько хрупка и беззащитна в наше время, что появление чего-то нового и талантливого воспринимается, как невероятное чудо : "откуда, почему ? Как это выжило и появилось в непроходимых джунглях первобытного "бизнеса" и бюрократического людоедства?”Такими вопросами задаёшься прежде всего, увидев вдруг нечто сделанное мастерски и с Душой. Сделанное не на рынок. И тем более удивляет и восхищает верность артиста графике и одной из сложнейших её техник -офорту. Это весьма редкий случай. Занятие офортом я всегда сравниваю с бесконечными замысловатыми упражнениями древних алхимиков, пытающихся вывести гуманоида в стеклянном сосуде или сделать из меди золото. Смотря внимательно на работы Рубанского, начинаешь верить алхимикам : из меди офортной пластины иногда извлекаются крупицы Золотого Воображения, Любви и фантазии, если сделать это занятие образом своей жизни, суметь вплести его в бешеный и бестолковый ритм нашей ежедневной суеты.У такой камерной, ювелирной графики есть немало поклонников, судя по толчее на открытии "Лабиринтов бытия".
Для Виктора Рубанского офорт - это как попытка связать, сшить воедино с помощью иглы, металлической пластины и листа бумаги свои мысли и видения в одно странное, но очаровывающее сочетание мягких, бархатно - чёрных пятен, волосяных линий и чудных фактур, возможных только в этой технике При всём пластическом богатстве офорта, он, всё же был и будет образом мышления для
многих мастеров. Недалеко отойдя от рисунка и почти приблизившие к живописи, офорт соединяет эти техники и даёт им возможность "перетекать" одной в другую. Всмотревшись в офорты Виктора, невольно сравниваешь их с живописью по богатству ныоансов, гармонии контрастов и полутонов В таких работах, как " Выбор", автор настолько приближается к живописности, что начинаешь забывать о том, что перед тобой - чёрно-белая гравюра, отпечатанная на листе бумаги.
Очень большое значение для художника играют сны, в них он летает до сих пор. В человеческом сне всегда есть элемент трагизма, не зря Франц Кафка говорил, что ,"- Сон это дружеский визит смерти"… Хотя нормапьный человек (нехудожиик) обычно, по утверждению психиатров, заканчивает летать во сне, а, следовательно, и мечтать о полёте, где-то годам к семнадцати - восемнадцати, Рубанский же это успешно проделывает и в свои двадцать девять. В основном, с помощью зонтика и воздушного шарика, хотя птичья клетка своим уродливым скелетистым силуэтом напоминает назойливо и печально об убогом быте и о тщетности таких детских попыток Впрочем, художник часто обречён на пожизненное.детское мировосприятие.
Как воздушные шары, подхваченные ветром, разлетаются маленькие офорты Виктора по многим странам. Это Канада и Япония, Испания и Польша, Чехия и Югославия. Там они оседают в солидных музейных и галерейных собраниях, там они желанны, любимы и ценимы знатоками. Пожалуй, это один выход для украинских художников - графиков быть замеченными и признанными, услышать слова восхищения в свой адрес. Пусть даже и на незнакомом языке.
Автору офорта "Рождение мысли", безусловно свойственно медленное, неторопливое медитирование, размышление о смысле происходящего, желание прислушаться к голосу своего внутреннего Ангела. Способность и потребность жить хоть иногда внутренней жизнью, углубиться в самого себя очень редкое качество теперь, но Виктор обладает таким талантом. Возможно, из-за увлечения восточной философией и единоборствами, каковыми он с совершенством впадеет, возможно, в силу своей природы и характера.
Когда смотрю на монументальный, многоплановый офорт "Slеер #2 , неволыо вспоминаю магриттовского голубя на фоне голубых скал. Но здесь белый лик, очерченый вершинами гор - скорее автопортрет автора, глядящего с грустью куда - то вниз, в пропасть, из которой кто-то, вероятно, смотрит на небо. Тема "верх-низ" является одним из объектов игры и размышления автора. Состояние полета переходит в невесомость, где вообще все привычные ориентиры а, следовательно, и авторитеты, рушатся, как карточный домик. Графика Рубанского интересна именно тем, что количество смысловых параллелей, загадок и парадоксальных версий можно выстроить, смотря на его офорты, бесконечное множество.
Интересно стремление к лёгкости и воздушности в последних работах и я надеюсь, что получит своё продолжение серия с парящими в небе предметами на фоне облаков. Смотря на небо, всегда научишься чему-то…Например, летать с гюмощью обычной медной офортной доски

Олег Дергачев

Нет комментариев • Добавить комментарий