АЛЕКСАНДРА ПРАХОВА ПИШЕТ ТОЛЬКО -БОЛЬШИЕ ПИСЬМА-. НА ЯЗЫКЕ ЖИВОПИСИ И ГРАФИКИ

Игорь ДЫЧЕНКО
«ВЕДОМОСТИ»
Галерея «L & L ART», что на Андреевском спуске, 2, порадовала ценителей постмодерна вернисажам А. Праховой. В последнее время эта незаурядная ху¬дожница из старинной династии Праховых, много, сделавших для культуры нашего города, привлекает к себе пристальное внимание. В этом и парадокс, и феномен.
Александра Прахова счастливо избегает искуше¬ний, составлявших фирменные блюда авангардистов по случаю. Ее графические листы и живописные композиции — сплошь шифрованные композиции, в которых изобразительный знак приближен к бук¬венному значению, а значит, носит множественную смысловую нагрузку. Мудрено? Ничуть! Подобным языком владели наши далекие предки и даже оста¬вили оригинальнейшие памятники... прямо на сте¬нах Софийского собора. Александра Прахова гово¬рит, что именно эти граффити, то есть начертания, процарапанные прямо на плоскости фресок в дале¬ких XI — XII веках, определили будущую стилисти¬ку и формальный камертон ее «больших писем».
Зрителю предлагается «прочитать» текст без слов, полюбоваться графической строкой, где восторг, го¬рести, печаль, экстаз легче и ярче передаются не пе¬ресказом состояния, а его знаковой доминантой. Как же определить направление, к которому следует от¬нести А. Прахову? Понятие «постмодернизм» — своеобразная палата №6 , в которой могут находиться гении с самыми разными диагнозами, включая си¬муляцию или хронический постмодернистский синдром. Здесь, при явном отходе от фигуративного искусства, так и хочется сохранить признаки реаль¬ного — ведь письмо и графический контрапункт,, граффити Софийского собора никак впрямую на абстрактный экспрессивизм не тянут. Что же тогда? Предлагаем искать обозначение направления, исхо¬дя из литературных первооснов стиля Праховой, — романтический экспрессивизм. Вообще-то личная переписка как угасающий жанр эпистолярии как раз и есть дань романтизму.

Нет сообщений