ПОРТРЕТ ДВУХ СЕРДЕЦ

Они могут позволить себе роскошь слыть немодными художниками. Союз Галины и Виктора - вне анализа. Как искусствоведческого, так и личностного. Совместная выставка этих художников стала Меккой для осколков истинной отечественной интеллигенции.

Тридцать лет Галина Неледва и Виктор Рыжих неустанно «перемалывали» время. Время непростое, пришедшееся на период поисков и метаний отечественной живописи, жившей в предчувствии вольницы, а потом внезапно ее получившей, но до сих пор не знающей, что с ней делать.
Они никогда не брали под козырек соцреализму, не следовали нужной соцбукве. Галина и Виктор были свободны от канонов извне и счастливы в полете собственных мыслей и исканий. Они уходили от совкового официоза и «нужника» в вечность лирики, нетленность портрета и искренность пейзажа. Эксперименты с фактурой полотен, так называемая суровость стиля, присущая шестидесятникам, были выраженным протестом против лессированной сладости «заказняков».
Время Виктора Рыжих — фрагменты вечности, мысли, чувства и действия, выраженные ясно, лаконично, афористично. Образы его полотен структурированы и композиционно выверены. Не встречала я художников, которые не писали бы портреты своих жен и возлюбленных, но Галина Неледва на портрете кисти супруга — особая статья. Никакой патетики и ослепленности, сдержанные сумеречные тона, присущие живописи самой художницы. И жена на полотне потрясающе красива. Как и в жизни. А есть еще парный автопортрет «Двое»: он, она и гитара. Помните: «При музыке? Но можно ли быть ближе?..»
Долгожданные «свободные» девяностые, поражающие открытой какофонией стилей, направлений и жанров, для Виктора оказались годами путешествий во времени и пространстве. Поездки по миру, осмысление истории нашли свое отражение в серии архитектурных пейзажей, ставших настоящими персонажами полотен художника. Рим, Авиньон, Венеция — это не замершие каменные глыбы, а гармоничные и волнующиеся, красноречиво говорящие о себе живые образы. Выписанные с «формальным аскетизмом без форсажа» (фраза автора), они дают нам, по мнению художника, эмоциональный опыт.
При всем единомыслии эта пара — не «одна сатана». Если живопись Виктора — сдержанная сила мысли, то полотна Галины — неземной магнетизм, свобода подсознания. Ричард Никсон назвал ее «художником с содранной кожей». На что Галина ответила: «Даже содранная, моя кожа ощущает горячую радость и бесконечную полноту жизни»...
Неледва — художник-психоаналитик, в помощи которого мы с вами остро нуждаемся. Разрывая путы «заколдованного, заклишированного

разума», она освобождает наше подсознание. 1986 год ознаменовался для мастера началом трагической постчернобыльской эры, названной ею «психозой». В этом же году Галина пережила потерю близких людей. И что-то сломалось. За один этот год художница написала более двухсот картин. У Неледвы появилась способность говорить не только с подсознанием, но и с тем неясным, туманным и многообещающим миром, куда мы все уходим. Как предгрозовой закат, как зимнее ветреное небо, как золотая чернь реки в полнолуние звучат полотна Неледвы. Краски растягиваются во времени, превращаясь то в горстку крошечных фигурок с ореолами вокруг голов, то в огромные всепокрывающие крылья Девы Марии, они то громоздятся Синайской горой, то открываются небесным голубым Благовещением, то взрываются кровавым пожаром, в котором исчезает навсегда хрупкая фигурка Иисуса...
Из работ последних лет Неледва выставила в музее потрясающе тонкие портреты Пушкина, Моцарта, Паганини, Петра и Иуды, Иоанна Крестителя... Ее кисть неустанно высекает искру, зажигает жизнь. Рыжих показал последние натюрморты, страны и города. Его кисть неустанно шлифует острые углы и реанимирует гармонию. Может, поэтому они столько лет вместе.

Елена КИРИЧЕНКО, "Ведомости"

Нет сообщений